На детях не экспериментируют, их воспитывают

Федеральный образовательный стандарт по русскому языку и литературе вызвал оживлённую дискуссию среди педагогов. Комментирует доктор экономических наук, профессор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ Елена РУМЯНЦЕВА.

– Ради кого задумано изменение учебной программы в 10–11 классах, реформирование образовательного процесса в целом? Казалось бы, в первую очередь ради самих детей. Однако именно их интересы учитываются слабо.

Известно, что современные школьники мало читают художественную литературу. Чтобы увлечь их сказками Андерсена, произведениями Пушкина и Лермонтова, надо приложить немало усилий. А ведь в своё время Россия славилась как самая читающая страна в мире!

Представляется, что уроки литературы нуждаются в обновлении. Трафаретный подход присутствует, поскольку нынешняя школа мало занимается детьми, словно забыла про них, увлёкшись платными образовательными услугами.  Но каким должно быть обновление?

Подготавливая федеральный образовательный стандарт, никто не поинтересовался мнением школьников, равно как и их родителей. Споры ведутся между педагогами, которые работают в школе и знают программу обучения, и теми, кто реформирует, но сам в школе не работает. Это приводит к конфликту интересов. Приведу такой пример. К маю 2011 года были написаны 73 учебника по экономике, но школа их отвергла, и учащиеся не обучаются такому предмету, как «экономика».

Образовательный стандарт по литературе, апробация которого начинается в 2013 году, предусматривает изменения в программе изучения классиков русской художественной литературы. В перечне базовых авторов больше нет Александра Куприна, Николая Лескова, Алексея Толстого. Из шолоховского «Тихого Дона» теперь можно знать лишь «избранные главы». Из программы исчезают ключевые произведения Пушкина, Гоголя, Чехова. Послевоенная советская литература, в свою очередь, теряет прозу Георгия Владимова, Виктора Астафьева, Сергея Довлатова, драматургию Александра Вампилова, а также поэзию Беллы Ахмадуллиной, Николая Рубцова, Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы. Зато школьники в обязательном порядке познакомятся с романами Виктора Пелевина и Людмилы Улицкой, поэта Асара Эппеля (?).

Меня интересует методология обоснования проводимых реформ программы по литературе и другим предметам. Какие цели преследуют их авторы? Казалось бы, они должны стремиться сделать детей благовоспитанными, убеждать, чтобы ребята больше читали, чтобы их интересы не противоречили проводимому обучению. Но, выбрасывая очевидные шедевры, устраняя детей хотя бы от директивного прочтения (школа приучает их к режимности; к тому же дети знакомятся с признанными гениями творения, усваивают литературную речь), убирая произведения классиков и заменяя их произведениями, мягко говоря, экспериментальными, вносят сумятицу в сознание учащихся.

На основании каких критериев ими исключены одни произведения и поставлены взамен как более совершенные другие?

Я как автор единственного в России учебника по нравственной экономике проводила анкетирование среди учащихся. Что такое нравственность, каковы нравственные качества? Это же предмет художественной литературы! Но откройте любой учебник – и вы не найдёте разбора этих качеств. А ведь они должны раскрываться педагогами на уроках по этому предмету! На них формируется национальное самосознание, рождается понимание антиобщественных проявлений.

А кто учит труду, грамотному восприятию семейного счастья, родовых ценностей, уважению к матери, старшим, соблюдению правил хорошего тона – и, что важно на уроках литературы, кто прививает добро и искусство доброй, грамотной речи? Однозначно, что произведения русских классиков, а не нынешних «экспериментаторов» от литературы.

Перепечатка материала:  Рамблер. Новости. 22 января 2013 г. http://news.rambler.ru/community/17283358/

Око-Планеты. 22 января 2013 г. http://oko-planet.su/politik/politiklist/161372-pedagog-elena-rumyanceva-na-detyah-ne-eksperimentiruyut-ih-vospityvayut.html

Реакция общества: 23 января 2013 г. «С.М.Миронов раскритиковал новую школьную программу по литературе» - Бударагин М.  «Не трогали бы они литературу». Министерству образования досталось уже и от депутатов, однако ведомство хранит молчание // Взгляд. 23 января 2013 г. http://www.vz.ru/culture/2013/1/23/617018.html

Вопрос о том, кого из классиков и современников стоит проходить в школе, дошел до парламента. Сергей Миронов на заседании Государственной думы раскритиковал первый вариант Федеральных государственных образовательных стандартов, который делает обязательным изучение текстов Пелевина и Улицкой. Но проблема не только в злополучном списке авторов.

Тема федеральных образовательных стандартов по литературе, которые, как уже сообщала газета ВЗГЛЯД, вызвали нарекания педагогов, в среду вышла на парламентский уровень. Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов, выступая в Госдуме, подверг резкой критике примерную программу по русскому языку и литературе для старшеклассников.

Миронов адресовал депутатам брошюру «Примерная программа среднего и полного общего образования. Русский язык и литература для 10–11-х классов», напомнив, что речь идет, по сути, о первой апробации Федеральных государственных образовательных стандартов, которые были утверждены «на исходе министерского срока» бывшего главы Минобрнауки Андрея Фурсенко и зарегистрированы в Минюсте при нынешнем главе ведомства Дмитрии Ливанове.

Лидер справороссов обратил внимание на отсутствие в методичке «таких писателей, как Куприн, Лесков, Алексей Толстой». «Шолоховский «Тихий Дон» будут изучать по отдельным избранным главам. Школьники никогда не прочитают «Медного всадника» Пушкина, гоголевских «Петербургских повестей», никогда не узнают «Дамы с собачкой» и «Человека в футляре» Чехова», – изложил он последствия использования этих рекомендаций.

При этом, считает Миронов, «особенно безжалостны авторы этой методички к литературе и поэзии второй половины XX века», поскольку, «по их понятиям, нашей молодежи абсолютно не нужны ни Довлатов, ни Конецкий, ни Астафьев, ни Высоцкий, ни Ахмадулина, ни Окуджава».

«Ничего этого нет. Причем нет не только в базовом курсе, но даже в углубленном курсе для специальных литературных гимназий и так далее ничего этого нет», – подчеркнул он, обратив при этом внимание, что «зато есть модный Пелевин и Маканин». «Это абсолютно не те книги, которые должны быть обязательны для школьной программы», – убежден лидер «Справедливой России».

Он добавил также, что «то, что творит новый министр образования, хотя уже скоро будет год как он министр, мне представляется настоящим вредительством». «И мне представляется, что нам эту «ливановщину» нужно кончать», – заявил Миронов, подтвердив позицию своей фракции о немедленной отставке Ливанова.

Он также призвал коллег «возвысить голос ради русской литературы, в защиту гуманитарного знания». В частности, по его мнению, профильному думскому комитету необходимо заняться этим вопросом, например провести парламентские слушания.

Позицию Миронова в отношении программы по литературе поддержали и единороссы, его давние и последовательные противники. «Сергей Михайлович сегодня на пленарном заседании высказал свою гражданскую позицию. Лично меня также тревожит, что моя дочь и сын в школе вместо великих произведений Пушкина, Чехова, Шолохова, Куприна, Довлатова будут проходить Пелевина и Эппеля», – заявил секретарь генсовета «Единой России» Сергей Неверов, высказав убеждение, что такие же чувства «испытывают и подавляющее большинство учителей и  родителей».

«Не хотел бы сейчас рассуждать о литературных достоинствах творчества предлагаемых к изучению чиновниками от образования современных авторов, хотя они у многих вызывают сомнения», – заметил секретарь генсовета партии, которого цитирует сайт «Единой России».

Новое вино и старые мехи

Судя по всему, Министерство образования, которое по-прежнему никак не объясняет свои действия и недоступно для комментариев, ориентируется на западный опыт, где литература, как традиционно принято считать, является скорее вспомогательным предметом. Однако в этой модели обучения есть свои нюансы.

О том, как выстроены программы по литературе за рубежом, газете ВЗГЛЯД рассказал преподаватель одной из средних школ Германии Илья Файденберг, эмигрировавший из России в начале 90-х.

«Я знаком с американской системой, насколько вообще возможно говорить о единой системе в их случае, с британской и немецкой. Их объединяет гораздо более спокойное отношение к литературе, чем в России. Литература чаще всего прямо интегрирована с каким-то другим предметом, чаще всего – с языком, на котором она написана, но бывают и иные случаи. Где-то книги для чтения даются в курсе риторики, например, существуют такие программы. Самое важное, что стоит отметить: школы очень автономны в выборе программ, в подборе методик, а уж в случае со «списком чтения» – и подавно», – так объяснил Файденберг фундаментальные различия российской школьной системы и западной.

«Вот, например, я учу физике, тут все стандартизировано, но мои ученики – это гимназия, девятый класс, – продолжает преподаватель, – очень-очень долго, несколько месяцев разбирали на уроках языка (литературы нет) тему «Город», то есть как именно функционировал город в литературных текстах. Кроме немцев, того же Германа Гессе или Гете, который, разумеется, изучается по самым разным темам, проходили и Густава Майринка, и все того же Достоевского («Преступление и наказание»)».

По словам Файденберга, важная часть преподавания литературы в школах Франции – не столько содержание произведения, сколько технический анализ текста: «Учат знать, как это сделано, а набор для старшей школы может варьироваться, но обязательны Мольер, почти везде есть Альбер Камю и классики XIX века, Золя, Флобер, Дюма, и проходят их тоже очень долго, нет никакой «поточной системы». Любой текст разбирается до основания, анализируется детально. Обычно в гуманитарных классах дается восемь часов «языка-литературы», в остальных – два или четыре».

«В США все очень сложно и зависит от школы. Как и в Великобритании. Главный автор – Шекспир, он проходится максимально подробно. Причем важно отметить, что хронологический принцип уже очень редко соблюдается. Самый распространенный пример: «Ромео и Джульетту» проходят в российском аналоге шестого–седьмого классов, а «Гамлета» – в 11-м, это представляется мне очень разумным. В США и Великобритании, если ученик выбирает естественнонаучное направление в старшей школе, литературу он тоже учит, но по усеченной программе, которую составляет школа. Однако обычно список «летнего чтения» для 9–12-х классов серьезен и обширен», – заявил Файденберг, уточнив, что миф о том, что американцы и европейцы плохо начитанны, «нужно оставить на совести его создателей».

Логику Министерства образования преподаватель из Германии считает «более чем странной».

 «Вы поймите, что западная система обучения – вообще другая. Там куда больше автономии, но там не министерство – «заказчик», а университеты, от научного сообщества очень многое зависит. И, хотел бы отметить, осовременивания литературы почти нигде нет: современные авторы разбираются, но представить себе фамилию «Эппель» в каком-нибудь списке довольно трудно. Широкое общественное обсуждение, пристальное внимание родителей и вузов – это позволяет сбалансировать систему, никаких особенных перекосов в ней нет. При этом во Франции никого не смутит изучение испанского драматурга XVII века Педро Кальдерона – почему-то не считается, что он будет непонятен. Так что, я думаю, не трогали бы они литературу, целее бы были. Российская образовательная система слишком специфична, ее не переделаешь на американский манер, потому что для начала нужно, чтобы в каждой области, как в каждом штате, были свои законы», – подвел итог Файденберг.

Не только литература

В свою очередь Александр Абрамов, публицист, советник генерального директора издательства «Просвещение», в интервью газете ВЗГЛЯД отметил, что ультралиберальная идея Министерства образования о том, что «школы должны быть настолько свободны, что могут создавать программы, в России на практике нерешаема». С порочностью этой идеи Абрамов связал и многочисленные странности, которые сопровождают ФГОСы со дня их принятия.

«Проблема существенно выходит за рамки литературного образования, – полагает Абрамов. – Все возбудились по поводу конкретных решений, связанных с классиками, но проблема много-много глубже. Документ, который мы обсуждаем, «примерная программа по литературе», является следствием другого решения. Еще Андрей Фурсенко, уже будучи и. о. министра, принял «стандарты для высшей школы», абсолютно бредовый документ. А «примерная программа» – это одна из 17 примерных программ по разным предметам. Спорность программы по литературе очевидна, но то же самое относится и к другим подобным документам».

Абрамов, автор классического учебника по математике, по которому училось не одно поколение школьников, объяснил, что общая непроработанность программ состоит в том, что количество часов на предмет сокращается, а количество информации возрастает.

«Ситуация с ФГОСами обозначила катастрофу в образовании. Как развиваться школе? Мы движемся в тупик, – полагает математик. – Западный опыт лишний раз доказывает лишь одно: должна быть система базовых принципов по отношению к содержанию каждого из предметов. Это может быть содержательный и не слишком длинный документ, но его сегодня нет. Уже на основании этого документа должна строиться система степеней свободы и, главное, создание условий для этой свободы».

 «Что происходит вместо этого? Полностью разрушена система учебно-методической литературы. Нет профессиональных сообществ, зайдите в магазин педагогической книги: там вы найдете безумное количество материалов по ЕГЭ, но нет нормальной методики преподавания литературы, кроме книги Льва Айзермана, изданной слишком маленьким тиражом», – заявил Абрамов, добавив, что единственным выходом он видит официальное признание несостоятельности образовательной реформы и наказание ответственных за ее создание и воплощение в жизнь.

Не сомневается Абрамов и в том, что нынешнее Министерство образования должно быть распущено. «Вместо него нужно воссоздать Министерство народного просвещения и пригласить туда не чиновников, а ответственных ученых», – подытожил собеседник газеты ВЗГЛЯД.

Само же министерство на громкий скандал вокруг школьной литературы никак не отреагировало, и, если принять во внимание слова Александра Абрамова, стоит думать, что с Пушкина и Пелевина история только начинается.

Официальный сайт Комитета Государственной Думы по образованию: 21 АПРЕЛЯ 2014 ГОДА КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ ПО ОБРАЗОВАНИЮ ПРОВЕЛ ПАРЛАМЕНТСКИЕ СЛУШАНИЯ НА ТЕМУ: «ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ СОДЕРЖАНИЯ ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ» http://www.komitet8.km.duma.gov.ru/site.xp/052057124056056053.html

На парламентских слушаниях были обсуждены вопросы, связанные с формированием содержания общего образования в соответствии с нормами Федерального закона от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации».

Председательствующий на слушаниях глава комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов, открывая дискуссию, подчеркнул, что считает ее весьма важной, поскольку «редко обсуждаются вопросы, связанные собственно с содержанием образовательного процесса и вопросами его законодательного регулирования».

Заместитель председателя комитета Госдумы по образованию Ирина Мануйлова напомнила, что, согласно ранее действовавшему закону, существовал федеральный государственный образовательный стандарт, на основе которого составлялась примерная основная единая образовательная программа, на ее базе, в свою очередь, составлялись образовательные программы школ. Сейчас же, с принятием нового федерального закона, ситуация изменилась. «Образовательная программа теперь разрабатывается школой самостоятельно на основе стандарта и с учетом примерной образовательной программы. Ее можно и не учитывать. То есть примерная образовательная программа перестала быть обязательным нормативным документом, и образовательная организация может составить свою собственную образовательную программу, не используя примерную. Она может опираться только на стандарт.

Таким образом, с 1 сентября 2013 года стандарт стал документом прямого действия, – отметила Ирина Мануйлова. – «Но если мы с вами посмотрим на поэтапный переход на новые федеральные государственные образовательные стандарты, стандарты, в которых содержание образования отсутствует, становится понятно, что нам необходимо в ближайшее время определять порядок формирования содержания общего образования, при этом обеспечив законодательное нормативное закрепление этого формирования».

По ее мнению, анализ новых стандартов всех уровней показывает, что требования к содержанию образования и к его результатам прописаны недостаточно конкретно. «В условиях общих, расплывчатых формулировок требований учителя и другие разработчики учебных программ могут произвольно их трактовать, и в этом случае программы по учебным предметам, разрабатываемые отдельными учителями, могут существенно различаться по содержанию и во многом не совпадать с планируемым стандартом», – подчеркнула Ирина Мануйлова.

Комитет, по ее словам, считает, что «для выполнения в полном объеме требований принятого закона для обеспечения единства образовательного пространства, преемственности и вариативности содержания основных программ, государственных гарантий уровня и качества образования важно, не отказываясь от новых стандартов общего образования, ввести тем не менее в образовательное законодательство новое понятие. Мы обозначили его как «фундаментальное ядро содержания образования», хотя возможен и другой термин». Ирина Мануйлова пояснила, что под предложенным термином понимается «обязательная часть содержания каждого уровня по установленным в федеральных стандартах общего образования предметным областям в виде отдельных дидактических единиц и конкретных образовательных результатов. Все это входит в состав обязательной части образовательной программы».

Выступивший затем заместитель директора департамента государственной политики в сфере общего образования Министерства образования и науки РФ Павел Сергоманов напомнил, что федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС) возник благодаря тому, что появились так называемые авторские, более самостоятельные и успешные школы, которые показывали более высокие результаты по сравнению с обычными. Он также остановился на новой возможности выбора учащимися учебных предметов и информатизации образования, которая «обрушила ценность информации, сделала ее абсолютно дешевой, доступной».

Кроме того, подчеркнул Павел Сергоманов, «фактически профессиональные сообщества поняли, что ориентация образовательных стандартов перешла с запоминания информации на освоение компетентностей. Фактически сам объект нормирования достаточно резко изменился, отсюда и идеология федеральных государственных образовательных стандартов состоит в том, что они регламентируют деятельность, а не учебный материал, как это было раньше. И конечно, введена единая система контроля качества знаний в виде ЕГЭ, которая также повлияла на вопросы, связанные с целеполаганием и, следовательно, с содержанием образования на уровне образовательной организации».По его мнению, не следует использовать логику противопоставления прежней и нынешней систем содержания образования.

Взявшая слово член комитета Совета Федерации по науке, образованию, культуре и информационной политике Галина Николаева поддержала предложение о введении обязательного минимума содержания образования. Она подчеркнула важность вопроса о том, «с какими кадрами мы выходим сегодня на реализацию этого содержания образования». Галина Николаева обратила внимание на то, что федеральный перечень учебников сейчас слишком велик, это создает затруднения и для педагогов, и для детей, и для родителей. В заключение она предложила обратить особое внимание на решение вопросов о ФГОС и требованиях к образовательным организациям, занимающимся обучением детей с ограниченными физическими возможностями.

Первый заместитель председателя комитета Госдумы по образованию Олег Смолин для начала порадовался, что в последнее время нижняя палата парламента исправляет некоторые недостатки действующего образовательного законодательства. Затем напомнил, что советское образование входило в тройку лучших образовательных систем мира. «Сейчас, согласно докладу ООН о развитии человека, мы – сорок первые. 32 процента российского населения думают, что Солнце – это спутник Земли. Примерно столько же считают, что от радиоактивности можно избавиться, прокипятив молоко. По данным педагогов, порядка 20 процентов старшеклассников функционально неграмотные в смысле грамотности чтения, – рассказал Олег Смолин. – Я уже не говорю о том, что, по данным Академии образования, даже в 1992 году у нас 58 процентов подростков были способны к альтруистическому поведению, сейчас таких осталось 16 процентов».

По мнению Олега Смолина, образовательное законодательство России «отвечает на самые разнообразные вопросы, только не отвечает на главный: чему учить наших детей?.. Мы получили, уважаемые коллеги, проблему, связанную с тем, что расползается единое образовательное пространство. Даже на различных московских улицах человек, переходя из одной школы в другую, может оказаться совершенно в другой образовательной среде. Чуть ли не единственной скрепой остается ЕГЭ!» Олег Смолин сообщил, что комитет предложил очередные поправки в закон об образовании и коротко перечислил их суть. Во-первых, возвращение содержания образования в образовательные стандарты и включение в них базисного учебного плана для сохранения единого образовательного пространства. Во-вторых, внесение в закон так называемого золотого стандарта – обязательного перечня предметов обучения. В-третьих, комитет предлагает согласовывать стандарты в процессе их разработки с профильными парламентскими комитетами, российскими академиями науки и образования, Союзом ректоров и профессиональными ассоциациями.

«Мы полагаем, что стандарт должен быть продуктом образовательного сообщества, а не государственных чиновников при всем к ним уважении. Нам кажется, уважаемые коллеги, что пироги должен печь пирожник», – подытожил Олег Смолин.

Заместитель директора по научной работе Института содержания и методов обучения Российской академии образования Алексей Журин также настаивал на восстановлении единого образовательного пространства и введении фундаментального ядра содержания образования. «Новые стандарты стандартизируют, пожалуй, все сейчас в школьной жизни. Единственное, чего нет в стандарте, – это конкретного содержания. Вот отказались от базисного учебного плана. То есть каждая школа теперь вправе делать свой учебный план, а школ в России 45 тысяч! И что будет с ребенком, который переезжает из одного региона в другой?» – задался вопросом Алексей Журин.

Он также отметил, что сейчас не очень понятно, как формировать содержание образования, поскольку неизвестно, сколько часов в той или иной школе отводится на изучение того или иного предмета. Присутствовавшие на слушаниях педагоги и представители региональных министерств образования задали докладчикам немало интересных вопросов, в том числе о проблемах языкового образования коренных малочисленных народов, преподавания русского языка и литературы, обеспечения учебно-методическими пособиями и т.д.

Итог дискуссии подвел глава комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов. «Я как декан факультета в МГУ ежегодно получаю продукт нашего среднего или общего образования, – заметил Вячеслав Никонов. – И я могу сказать, что задача избавиться от туго набитых знаниями голов успешно решена. Ну, буквально единицы встречаются с туго набитыми знаниями головами, причем не каждый год. Число «светочей» мысли тоже маловато. Говорить и писать практически никто не умеет. Напомню: это МГУ. И поэтому считать, что мы в нашем образовании идем от успеха к успеху, мягко говоря, не приходится. И не случайно сейчас мы предпринимаем некоторые шаги, которые могут дать стимулы людям научиться хотя бы говорить и писать. Сочинение в программу возвращаем, снова появился устный компонент в экзаменах».

Вячеслав Никонов не исключил, что, возможно, где-то в школах учителю виднее, чему и как учить. Возможно, в каких-то школах учителя сами напишут прекрасные образовательные программы и учебные планы, нежели специалисты в Академии наук и Академии образования.

«Но вот я прикидываю: а какой процент учителей, какой процент школ напишут учебные программы лучше, чем Алексей Анатольевич Журин со своим институтом? – задался вопросом глава комитета по образованию. – Я думаю, в любом случае это будет меньше 1 процента. Значит, более 99 процентов напишут хуже. В чем тогда логика? Я такую логику не понимаю».

Говоря о проблеме слишком большого федерального списка учебников, Вячеслав Никонов вновь задался вопросом: может ли быть много хороших учебников в принципе? «Я специально спросил декана факультета вычислительной математики и кибернетики, академика и декана факультета мехмата в МГУ, сколько у нас в стране математиков, которые могут написать хороший учебник по математике для школы, – поделился глава комитета. – Они сказали: не более двух-трех. Почему учебников должно быть больше? Ответ, по-моему, достаточно очевидный».

Вячеслав Никонов отметил, что комитет не случайно обратил внимание на все эти острые вопросы. Он подчеркнул, что «надо идти к какому-то ядру образовательному, которое склеивало бы государство политически, идейно, которое бы давало набор знаний, необходимых для того, чтобы страна двигалась вперед, чтобы Россия была, как в свое время Советский Союз, все-таки на переднем крае образования».

 // Файл-РФ. 22 января 2013 г. http://file-rf.ru/PosComment/2313

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован